Мастер

Мастер Мастер
Мастер и Иван в доме скорби

– Я – Мастер, – он сделался суров и вынул из кармана халата совершенно засаленную чёрную шапочку с вышитой на ней буквой «М». Он надел эту шапочку и показался Ивану в профиль и в фас, чтобы доказать, что он – мастер. – Она своими руками сшила её мне, – таинственно добавил он.

– А как ваша фамилия?

– У меня нет больше фамилии, – с мрачным презрением ответил странный гость, – я отказался от неё, как и вообще от всего в жизни. Забудем о ней.

В стране дураков нет места Мастеру. Ни его идеям, ни ему самому. Даже в тесной квартирке в подвальном помещении не удалось надолго остановиться. Однажды Мастеру повезло, ему чудом достались две комнаты в подвале маленького садика, где он смог в уединении написать роман о Понтии Пилате. Так сложились обстоятельства, что со временем оттуда пришлось ретироваться, чтобы уже надолго обосноваться в психиатрической лечебнице. Добрый соседушка со смешной фамилией Могарыч подсуетился, написал на Мастера донос в органы. Ну, приглянулась подвальная квартирка Алоизию Могарычу, ему она-то нужней будет, а этому «воинствующему старообрядцу» зачем этот рай в подвале? И вообще, кто он такой? Не пойми меня кто сам, непонятные тексты пишет, странные, антисоветские небось, рассуждает о том о чём не ведает сам, библейской лирикой будоражит умы трудового пролетариата. Сам литературный критик Латунский нелестно о нём отзывался. А выдающийся советский критик, авторитетнейший представитель литературного общества МАССОЛИТ критиковать зря кого не попади не станет, а только тех кто этого заслуживает. Конечно, соответствующие органы сами разберутся, что он за птица, просто их надо немного поторопить, написав на него анонимку. Да и вообще, не место «воинствующим богомазам» находиться среди нормальных граждан страны, где так вольно дышит человек. К тому же, может он законспирированный под безобидного человека иностранный шпион?

В белом плаще с кровавым подбоем, с шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат…

Так начинается роман Мастера. Идею «встроенного романа» можно озвучить словами Уильяма Шекспира: «Быть, или не быть?». Главный герой повествования Мастера, прокуратор Понтий Пилат, принял решение одобрить казнь невинного философа, прекрасно осознавая того невиновность. Верный раб системы не осмелился принять неугодного кесарю решения, хотя внутренне желал поступить по-другому. С моей точки зрения самой примечательной частью романа является эпизод с судом над Иешуа Га-Ноцри. 

В этом эпизоде Понтий Пилат производил дознание у странствующего философа, которого приговорил к смертной казни израильский Синедрион. Прокуратору необходимо было сделать окончательное заключение и одобрить казнь Иешуа. Что он и сделал. Но перед этим Пилат успел вдохновиться идеями Иешуа, что в корне изменило его внутреннее отношение ко многим вещам в жизни, а сам разговор прокуратора с Иешуа воспринимается как классная притча, стоящая многих философских трактатов.

Проиграть видео

Правда стоит отметить, что автор «встроенного романа» явно профанирует перед Иешуа, героем своего же повествования. Если Мастер считает себя лишним в реальности, пускай невежественных людей, того не скажешь о Иешуа Га-Ноцри, для которого человеческие судьбы находятся в руках более могущественной силы, нежели власть сильных мира сего. Не они вешают нашу жизнь на волосок, не они назначают нам роли, определяют нам место, или измеряют наше достоинство. Всё решает наш собственный выбор, который отражает волю свыше. Эти вещи варварским умом не осознаются. 

Да, любовь поразила нас мгновенно. Я это знал в тот же день уже, через час, когда мы оказались, не замечая города, у кремлёвской стены на набережной.

Мы разговаривали так, как будто расстались вчера, как будто знали друг друга много лет. На другой день мы сговорились встретиться там же, на Москве-реке, и встретились. Майское солнце светило нам. И скоро, скоро стала эта женщина моей тайной женой.

Она приходила ко мне каждый день, а ждать я её начинал с утра. Ожидание это выражалось в том, что я переставлял на столе предметы. За десять минут я садился к оконцу и начинал прислушиваться, не стукнет ли ветхая калитка. И как курьезно: до встречи моей с нею в наш дворик мало кто приходил, а теперь мне казалось, что весь город устремился в него. Стукнет калитка, стукнет сердце, и, вообразите, на уровне моего лица за оконцем обязательно чьи-нибудь грязные сапоги. Точильщик. Ну, кому нужен точильщик в нашем доме? Что точить? Какие кожи?

Мастер и Маргарита разговаривают

Мастер не находит себе места в совдеповской стране, что на самом деле ложное ощущение,  однозначно, он заблудился. Единственной связующей нитью с реальностью на какое-то время для него стала любовь всей его жизни – Маргарита Павловна.

Мастер в своей стране нашёл себе пристанище в психиатрической лечебнице. Возможно, там ему и место. Но в данном случае речь идёт о другом. В первую очередь это аллегория.

Михаил Афанасьевич большой мастер по созданию тонких каламбуров, в данном случае для достижения комического эффекта ситуацию в романе обыграл, если сказать изящно, значит, ничего не сказать. Мастер в заключительных главах романа усилиями Маргариты и Воланда снова оказывается в своей скромной, но уютной подвальной квартирке, где далее его вместе с Маргаритой благополучно отравливает Азазелло. Мастер и Маргарита умирают в подвале, но в одночасье умирают и в своих обычных местах обитания. Мастер в доме для душевнобольных, а Маргарита в своей замечательной квартире в городе, где она проживала со своим законным, преуспевающим на госслужбе мужем. Умирают как бы в двух местах одновременно. После чего Мастер и Маргарита воскресают и улетают в более достойный мир, которого они заслужили. Новый и комфортный для жизни и творчества мир здесь не рай, ибо рая, согласно слов Левия Матфея, Мастер не заслужил. Конечно, Левий Матфей ещё тот плут, к его словам всегда надо относиться с большой осторожностью. Но в данном случае всё символично, точно, просто не для буквального понимания. 

Мастер не заслужил рая, но заслужил покой. Он умер для истории с Понтием Пилатом, которую он смог достойно завершить. А посему его путь продолжается, но где-то там, где будет разворачиваться совершенно другая история. 

Мастер продолжит свой путь, но не сразу, сначала он должен отпустить прежнюю ситуацию, по-настоящему освободить своего героя, который олицетворят его самого. О трижды романтический Мастер  заслужил покой, только по-настоящему не осознал этого. 

Маргарита и Мастер на лошадях

– О, трижды романтический Мастер, неужто вы не хотите гулять со своей подругой под вишнями, которые начинают зацветать, а вечером слушать музыку Шуберта? Неужели ж вам не будет приятно писать при свечах гусиным пером? Неужели вы не хотите подобно Фаусту, сидеть над ретонтой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомулкула? Туда, туда. Там ждёт уже ваш дом и старый слуга, свечи уже горят, а скоро они потухнут, потому что вы немедленно встретите рассвет…

Мастер в стране дураков пребывает в доме для душевнобольных. Прекрасная аллегория! Постебался Михаил Афанасьевич, так постебался! Тут сложно поспорить,  подлинный Мастер в среде реализации идей мастеров советской литературы (МАССОЛИТ) будет ощущать себя как в сумасшедшем доме везде, где бы он не находился. Угол зрения талантливого писателя, волшебника по определению, может на время изменить декорации места обитания, но не суть. А дух свободного философа, странника по необъятным просторам души, поможет высвободить наружу самые невероятные тайны, способные до неузнаваемости видоизменить внешнюю реальность.

Серая, унылая действительность наполняется красками и содержанием от участия в ней талантливого писателя, и художника одновременно. Мастер – это луч света в тёмном царстве. Когда уходит свет, остаётся лишь безжизненная оболочка того, где ещё недавно свет распространял своё волшебное сияние через призму тьмы теней. Булгаков прекрасно донёс идею, что кто не видит свет в людях, тот не видит и тьму, вообще ничего не видит. А кто не отрекается от своих теневых качеств, тот действительно способен открыть свою светлую, возвышенную сторону существа. Возможно, пройдя непростой путь ошибок и заблуждений. Неудивительно, что эпиграфом ко всей книге Михаил Афанасьевич приводит строки из «Фауста» Гёте:

– Так кто ж ты, наконец?

– Я – часть той силы, что вечно желает зла и вечно совершает благо.