КОСМОГРАММА С.М. ЭЙЗЕНШТЕЙНА

Сабианские символы

ЛУННЫЙ ДЕНЬ

Сергей Эйзенштейн

Сергей Эйзенштейн – классик советского кино. Наверное, самой лучшей работой Эйзенштейна является фильм «Броненосец Потёмкин». Это немой фильм, потрясающее музыкальное сопровождение, особо впечатляет сцена, где правительственные войска безжалостно расстреливают мирных жителей на знаменитой одесской лестнице. Неоднократно в разные годы признавался лучшим или одним из лучших фильмов всех времён и народов по итогам опросов критиков, кинорежиссёров и публики.

Так в чём же Сергей Михайлович Эйзенштейн проявил себя как «новичок»?

При ознакомлении с биографическими данными человека, может сложиться впечатление, что знаковое поведение героя удаётся рассмотреть только на нескольких уровнях рассматриваемой позиции. На самом деле это далеко не так. В жизни каждого человека легко распознаются все 12 частей мистерии лунных суток. 12 этапов мистерии лунного дня – это ритуал производящий смыслы, здесь по-определению не может быть отсутствующих фрагментов. Просто на одних уровнях людям свойственно быть в большей степени заметными со стороны, нежели на других.

Сергея Эйзенштейна по его биографии легко увидеть действующим на 2 и 10 уровне 1 позиции.

Телец

20 «Комедиант забавляет группу друзей»

Эйзенштейн является знаковой фигурой в культурной среде послереволюционной России. Он был одним из первых энтузиастов среди творческой интеллигенции, которые с большим воодушевлением занимались агитационно-пропагандистской и культурно-просветительной работой среди населения. Начинал проявлять себя как «новичок» практически сразу после Октябрьской революции, в 1918-20 гг. в составе 6 Действующей армии разъезжал по северо-западу России в агитпоездах, где и жил. Агитпоезд — это поезд, специально оборудованный и приспособленный для ведения вышеуказанной пропаганды.

Козерог

20 «Учёный создает новые формы для древних символов»

Сергей Эйзенштейн был сторонником идей разрушения старого искусства. В частности, он старался «революционизировать» театр. С 1920 года работал в качестве художника-декоратора в труппе Первого рабочего театра Пролеткульта. В 1921 году Эйзенштейн поступил в Государственные высшие режиссёрские мастерские (ГВЫРМ), но продолжал работать в Пролеткульте. Так, молодой декоратор работал над постановкой Валентина Смышляева «Мексиканец» по новелле Джека Лондона. По воспоминаниям Штрауха, Эйзенштейн «быстро оттеснил» Смышляева и «фактически стал режиссёром. После Эйзенштейн работал ещё над несколькими постановками, среди которых – свободная интерпретация пьесы Александра Островского «На всякого мудреца довольно простоты». В 1923 году эту классическую комедию он превратил в так называемый «монтаж аттракционов». Это понятие было придумано самим Эйзенштейном и разъяснено в его одноимённой статье, опубликованной в журнале «ЛЕФ». Аттракционом называется всё, что способно предать зрителя сильному «чувственному воздействию»; а «монтаж» в данном случае — это сочленения различных элементов-«аттракционов», выбранных произвольно, но подчинённых только развитию темы произведения. В «Мудреце» от оригинала остались только имена автора и героев, всё остальное было превращено в монтаж аттракционов: сцена стала цирковым манежем; над головами зрителей был натянут трос, на котором танцевали актёры и так далее.

Свой путь в кино Эйзенштейн начал с перемонтажа фильма Фрица Ланга «Доктор Мабузе, игрок». В СССР перемонтированная лента Ланга вышла под названием «Позолоченная гниль». Затем при участии Пролеткульта Эйзенштейн задумал цикл из восьми фильмов, озаглавленный «К диктатуре». Съёмки режиссёр начал сразу с пятой картины под названием «Стачка», вышедшей на экраны 28 апреля 1925 года. Картина содержала различные новаторские элементы (в частности необычные ракурсы и кинометафоры) и получила неоднозначные отзывы, как от прессы, так и от зрителей. Её называли революционной и новаторской, но в то же время критиковали за усложнённость киноязыка.

Агитплакаты Пролеткульта
Агитплакаты Пролеткульта
Кадр из фильма Стачка
Образы фильма “Стачка”
Кадр из фильма Броненосец Потёмкин
Кадр из фильма “Броненосец Потёмкин”